/// БГИМЦ /// НАЗАД ///

 


«Верю в Россию и верю в народ»

Н.В. Токаева, методист
МБОУ БГИМЦ


Подведены итоги конкурса стихотворений и рассказов «Верю в Россию и верю в народ»

Накануне 70-летия освобождения Брянщины от немецко-фашистских захватчиков были подведены итоги областного конкурса стихотворений и рассказов «Верю в Россию и верю в народ».
Учредителями конкурса являются  Правление Брянской областной общественной писательской организации Союза писателей России, департамент образования и науки Брянской области и Брянский городской информационно-методический центр. По инициативе организаторов уже второй год у учителей и учащихся города и области есть уникальная возможность проявить творческие способности, пообщаться с профессиональными поэтами и писателями, посоревноваться за право стать дипломантом конкурса.

Поскольку нынешний год на Брянщине  особый, отмеченный  юбилеем, то и конкурсантам были предложены соответствующие номинации:

  •  «У Святого огня…»;
  • «Трагедия сожженных деревень»;
  • «Подвиг партизан и подпольщиков»;
  • «Битва за город (сентябрь 43 года)»;
  • «Героический Брянский фронт (лето 41 года)»;
  • «Страдания и подвиг мирного населения».

  Работы, представленные участниками конкурса, были интересны и разнообразны по стилю, жанру, композиции. Но, пожалуй, главным, объединяющим всех конкурсантов чувством, независимо от возраста, стало неравнодушие к предложенным темам. Искренностью, проникновенностью, любовью к родному краю и его истории были наполнены стихотворения и рассказы, присланные на конкурс. Участники рассказали о событиях из истории Брянска и Брянской области в годы Великой Отечественной войны, о героических подвигах партизан, о  защитниках и освободителях Брянщины, о мужестве мирного населения.  Поэтому так сложно было членам жюри определить лучшие работы. На протяжении нескольких месяцев поэзию и прозу конкурсантов оценивали, обсуждали профессиональные поэты, писатели, методисты: В.Е. Сорочкин, председатель правления Брянской областной писательской организации –  председатель жюри; Л.С. Ашеко, член Союза писателей России; Л. Л. Семенищенкова, член Союза писателей России; Н.В. Мишина, член Брянского областного литературного объединения; И.С.Чмутова, методист МБОУ БГИМЦ, Н.В. Токаева, зав. кабинетом гуманитарных дисциплин МБОУ БГИМЦ.

Из представленных на конкурс 104 работ по решению членов жюри  24 были признаны лучшими и удостоены дипломов 1,2,3 степени. Назовём лишь некоторые имена лауреатов конкурса:

Козодоева А. П., учитель МБОУ СОШ №2 пгт Климово,  Пархоменко С.А., учитель Плавенской СОШ Климовского района, Жукова Елизавета, учащаяся МБОУ СОШ №1 п. Дубровка, Герасимова Елена, учащаяся  Кокоревской  СОШ Суземского района, Мороз Александр, учащийся Смольянской СОШ Брянского района, Мануева Екатерина, учащаяся МБОУ СОШ №64 г. Брянска, Надточей Ирина, учащаяся  Плавенской СОШ Климовского района.

Учредители, организаторы, члены жюри конкурса поздравляют участников и дипломантов с творческим успехом и предлагают познакомиться читателям с работами победителей.
   

Автор рассказа -   Надточей Ирина, учащаяся МБОУ Плавенская СОШ
Климовского района Брянской области
                                                                   

                                                            СЫН


Первый месяц войны старики провели в каком-то неясном тумане. Единственный сын, Витенька, ушел воевать, оставив своих родителей одних. Дивизия, в которой он служил, одна из первых приняла на себя удар немцев.
Мария Григорьевна, мать Витеньки, каждый вечер смотрела, склонив свою седую голову у окна, на его фотографии.
- Гляди, Микола, какой он белесонький был, как родился. Потемнел потом…
- Да что ты, Маша, каждый вечер одно и то же!
Злился дед, что постоянно его жена говорит о сыне. А сам-то скучал, волновался, но боялся слабость свою показать. Если и появлялись слезы в его глазах, то прятал он их, иначе Мария Григорьевна совсем бы не знала покоя.
- Хорошего сына мы воспитали…Хоть бы не загубили, хоть бы живым вернулся! – причитала старуха. – Ты посмотри, посмотри: вот он в школу пошел. Помнишь, как рубашку-то мы ему доставали? Коли б Ленка из Москвы не привезла, то и надеть было нечего.
- Какая Ленка? – спросил Николай Андреевич, выстругивая в углу при слабом свете свечи деревянную ложку.
- Не помнишь? В колхозе работала, потом в город уехала.
- Аааааа, эта. Помню вроде.
Вот так каждый вечер поневоле вспоминали старики прошлое, вспоминали сына…
Витенька, как называло его с детства все село, оказался поздним ребенком. Очень его ждали мать и отец. Был он кучерявым, с пшенично-пепельными волосами. Соседи даже прозвали его «херувимчиком». Всегда Витенька отличался от других детей. Они бегают по полю, играют, а он на небо смотрит. И постоянно вопросы задает: «Мамо, а чего солнце такое горячее летом, да холодное зимой?», «Бать, чего дерево такое творческое? Все из него смастерить можно!».
И в школе Витенька учился хорошо, и работал в поле с удовольствием. И не думали старики, что оставит их сын когда-нибудь. Но пришла война и сделала так, как ей нужно было. Без разбору уводила она из семей отцов, сыновей, братьев. Увела и Витеньку.
Был душный летний день. Николай Андреевич шел от колодца и вдруг увидел вдалеке человека в военной форме. Вздрогнуло сердце. «Неужто Витя наш?» - подумал он.
Нет, не сын это шел, а Тихон Степанов. Жил он через несколько хат от стариков. Вместе с Витенькой служил.
- Здоров, Тихон! – весело, но в то же время с долей волнения в голосе поприветствовал его дед.
- Здоров, Андреич…
- Чего это ты ,Тихон, явился?
- Да получилось на два дня отлучиться. Своих повидаю хоть. Может, в последний раз.
- Ну что ты, Тихон! – бодро вставил Николай Андреевич. – Побьем немцев и заживем, как раньше!
- Знаю я, о чем спросить ты хочешь, Андреич, да, видно, боишься.
Опустил старик голову, поставил ведро с водой на землю.
- Как Витя-то там? – наконец решился старик.
- Витенька…Нету Витеньки! Убили его, Андреич. В самое сердце целились нехристи. Похоронили мы его под березой. Крест поставили.
Сел старик на землю, достал молча папиросу и закурил. Ничего в глазах его не было. А сердце рвалось на части.
- Как так, Тиша? Как? Единственный…да он же…умницей таким был! – дрожащим голосом только и смог произнести Николай Андреевич.
- Вот, - протянул смятый листок Тихон, - в кармане его нашли.
Старик трясущимися, красными от горя руками развернул клочок бумаги и пробежал его глазами, жадно всматриваясь в каждый завиток почерка своего сына. След от чернильного карандаша то был размытым, то выстраивался в четкие линии:
        «Здравствуйте, мои родные. Здравствуйте, мама! Здравствуйте, папа! Пишу письмо после боя. Наша артиллерия вела огонь по противнику и с большими для них потерями. Наши заняли новые рубежи.
Все дают. Хлеба по 900 грамм, суп, сахар 35 грамм в день. Я уже со всем свыкся. Только к смерти так и не привык…
Адрес вам не сообщаю, так как перекидывают нас с места на место.
Прощайте, родные мои! Очень жду тот день, когда мы снова сможем встретиться, поработать вместе на поле, посидеть за столом попить чай.
                                                                                    Ваш Витенька.»
- Встретимся, Витенька, свидимся… - прошептал старик.
- Ты, Андреич, крепись, - твердо сказал Тихон. – Крепись! Слышишь? И Мария Григорьевна…- тут он взялся дрожащими пальцами за лицо, а потом отрывисто махнул рукой и быстро ушел.
Видела Мария Григорьевна разговор Тихона и Николая Андреевича из окна, слышала отрывки. Все поняла. И не было материнскому горю ее конца…
Пришла холодная зима. Фронт придвигался все ближе и ближе к деревне, где жили теперь уже одинокие старики. Мария Григорьевна все так же каждый вечер смотрела Витенькины фотографии, да только уже не могла надеяться увидеть его на этом свете.
Однажды поздним вечером во дворе залаяла собака. Николай Андреевич, взяв на всякий случай лопату, вышел на улицу. Прошло несколько минут, как он, будто бешеный, вбежал в дом и начал открывать подпол.
- Микола, что стряслось? – испуганно спросила Мария Григорьевна.
- Что стряслось? Ты спрашиваешь, что стряслось? – закричал старик, выпрыгивая из подпола с охотничьим ружьем. – Добрались до нас!
Николай Андреевич выскочил на улицу, жена побежала за ним.
- Куда ты? – яростно кричал он на Марию Григорьевну. – А ну назад!
У калитки старик остановился.
- Что там? – тихо спросила Мария Григорьевна.
- Вон, погляди, - указывая пальцем на темное пятно в снегу, произнес Николай Андреевич, - лежит собака немецкая. Дышит еще.
Мария Григорьевна не без страха подошла ближе. На снегу действительно был немецкий солдат.
- Сейчас я его застрелю, чтоб знали, как наших ребят уничтожать, - проговорил старик.
Мария Григорьевна взглянула на лицо солдата, белевшее при свете луны. Он был совсем еще молоденьким пареньком.
- Постой, дед. Ты глянь, как он на нашего Витеньку-то похож!
- С ума сошла ты, Маша! Он же немец!
- Но ведь он тоже чей-то сын…- тихо шепнула Мария Григорьевна.
- И что ты делать с ним хочешь? Куда его? Тут оставить?
- Давай в избу занесем. Вдруг он ранен.
- Точно, точно с ума сошла!
Но тут же подумал старик: «А ведь действительно на Витю похож».
- Ладно! Но что будет, если кто-то узнает?!
- Не узнает. Мы тихо, – мягко ответила Мария Григорьевна.
Солдат оказался совсем легким, и старики без труда занесли его в избу и положили на печь. Он был тяжело раненым в ногу и потерял много крови.
- Неси, Маша, Витину одежу. Надо хоть переодеть его.
Шли недели. Мария Григорьевна не отходила от раненого солдата. И лоб влажной тряпочкой протирала, и рану перевязывала. Николай же Андреевич поначалу немного сторонился немца, все делал вид, что не замечает его, занимался своими делами. Но когда солдат начал понемногу приходить в себя, старик даже пытался с ним разговаривать.
- Давно та школа была, солдатик, плохо я немецкий помню, так что не взыщи! – то и дело говорил Николай Андреевич.
Узнали старики, что зовут солдата Адальберт Мейер. Был он с простой немецкой крестьянской семьи. И весь он казался таким маленьким, что широкие и крупные его ладони нарушали, как говорится, всю гармонию. С трудом, но все-таки понял Николай Андреевич из рассказов Адальберта, что в семье он был старшим. Отец давно ушел, а мать осталась с четырьмя детьми на руках. И большим горем стало для матери, для сестер и младшего брата начало войны. Адальберт, когда мог, посылал им весточки о себе. В конце 1941 года в первом же крупном бою парень был ранен. А убивать он не мог, даже не мог оружие в руки брать. От вида смертей и жестокости, от грохота орудий и дребезжания танков он решил бежать, а потом уже и ползти, куда глаза глядят. Так и нашли его старики…
Однажды, уже весной, решила пойти Мария Григорьевна к одной из соседок молока попросить, чтобы сварить кашу выздоравливающему Адальберту.
- Что-то редко видно тебя, Маша, - с улыбкой встретила женщину соседка.
- Некогда мне, Люба. Да и сил ходить нету…
- А я вот другое слышала.
- Что же ты слышала?
- А слышала, что немца вы укрываете!
- Бог с тобой, Люба, какого уж немца?!
Налила соседка молока и больше ничего не сказала. Но забеспокоилась Мария Григорьевна, а как только пришла домой, отвела деда в сторону:
- По селу уже, Микола, слухи пошли, что немец у нас!
- Плохо дело, Маша, говорил же я тебе! И кто мы теперь – предатели?!
- Не знаю, что нам делать… Пусть уже будет, как будет.
- А ты по соседкам меньше ходи, - с укором в голосе сказал Николай Андреевич.
Все чаще в деревне стали слышны выстрелы орудий, взрывы бомб. Приближались немецкие войска. Многие жители собирали вещи, забивали скот и уходили, уезжали, куда могли. Но старики делали вид, что ничего этого не замечают.
В деревню вошли немцы: бесцеремонно грабили, рушили, сжигали все, что попадалось на пути. Старики затаились в доме и ожидали самого страшного. Николай Андреевич держал наготове ружье.
Дверь открыли с ноги. Показался высокий худощавый немец с загоревшим лицом. Он направил дуло автомата сначала на Марию Григорьевну, потом на Николая Андреевича. Но вдруг немец в углу на печи увидел зашевелившегося Адальберта.
- Adаlbert? – лишь в недоумении спросил он.
Немец подошел к Адальберту и знаком показал, чтобы старики удалились. Через десять минут открылась дверь, вышел немец, а за ним и Адальберт, одетый в свою военную форму.
- Schneller, - торопил немец.
Адальберт подошел к Марии Григорьевне и Николаю Андреевичу, посмотрел им в глаза, обнял, сунул что-то в руки и быстро ушел с немцем.
- Обещай, что никогда не будешь убивать! – вдогонку крикнул старик.
Адальберт обернулся и кивнул головой.
Мария Григорьевна разжала руку – в ней оказалось маленькое изящное зеркальце с узорчатой рамкой. У Николая Андреевича – набор немецких охотничьих спичек.
Немцы быстро прошли деревню и больше не возвращались. Об Адальберте старики ничего не слышали…
Наступил долгожданный 1945 год. Со всего села вернулось с войны только 14 человек. Да и тех половина калеченых. Начинали понемногу ремонтировать дома, возделывать заросшую землю.
Поздним дождливым летом и Николай Андреевич решил прибраться во дворе. Он снял с забора поржавевший почтовый ящик, и вдруг из щелки вылетел небольшой кусочек бумаги. Ясно было, что пролежал он недолго. Старик развернул его и увидел небрежный раскидистый почерк. По-немецки было написано: «Я дома. Спасибо!».

Автор стихотворения -    Стерликова Ирина, ученица
МБОУ Климовская СОШ №2
Брянской области

                                                               ***
Ветерок доносит запах хлеба,
Белый аист медленно кружит.
В синеву родного глядя неба,
Воин весь израненный лежит.

На лице не видно тени муки,
Лишь в глазах застыла пелена.
У реки, раскинув вольно руки,
Будто травы, рота полегла.

Нынче он еще не победитель,
Сердце пылкое на время охладил,
Чтоб вернуться к Господу в обитель,
К своему отцу, что породил.

Шел он в бой за материны слезы,
Рана ей досталась седина,
Знал, что бой суровый будет грозным,
Рассчитаться с варваром сполна.

За детей шел, за дожди косые,
За несказанную при разлуке грусть,
В бой шел за советскую Россию,
Что когда-то величалась «Русь».

За невесты горькие рыданья,
Враг, чтобы не свел её в полон,
Чтоб врагу не дать на поруганье,
За святых заступников с икон.

За отца натруженные руки,
За деревню с небольшим прудом,
За глаза, наполненные мукой,
За ребенка и за каждый дом.

Шел солдат по западным столицам,
По чужой нерадостной земле,
Все оглядываясь на свою границу
И на клин летящих журавлей.

За границей шел он как нездешний,
Свято помня свой погост и храм,
Избы и сарайчики-скворешни,
И печаль полей по сторонам.

Нам еще расскажут ветераны,
Заглянув в былое, не дыша,
Как их ноют боевые раны,
Будто снова косточки крушат.

Господи! Неужто все забросим,
Охладеем памятью навек?!
И не вспомним никогда, не спросим,
Как за Родину сражался человек!

Господи! Очисти память, душу,
Чтоб потомок помнил, не забыл,
Чтобы каждый постоял, послушал,
Сердце    чтоб имеющий любил.

Автор стихотворения -  Козодоева Анна Павловна, учитель
МБОУ Климовская  СОШ №2


ВЕЧНЫЙ  ОГОНЬ


Давно закончилась война –
Война Вторая мировая,
Но в памяти людской она
И в сновиденьях оживает.

Во имя нынешнего дня,
Во имя тех, кого нет с нами,
Пылает Вечного Огня
Неугасающее пламя.

В нем отблеск золота наград
Живых героев – ветеранов,
И кровь, и мужество солдат,
На вечный сон ушедших рано.

В нем слезы жен и матерей
И выживание в санбатах,
И дым, и пепел лагерей,
И День Победы в сорок пятом.

 

Автор стихотворения - Мануева Екатерина,
МБОУ СОШ №64 г. Брянска
***
Маленький мальчишка. Сколько лет – не знаю.
Озорной, вихрастый, светлые глаза.
- Я сегодня, дедуш, тайны собираю
А ты знаешь тайну? Можешь рассказать?

Улыбаясь, смотрит дедушка на внука
- Что ж это за тайна, если разболтать?
- Будет наша тайна! – Экая наука…
Ну, тебе, пожалуй, можно рассказать.

- А про что секрет твой? – спрашивает внучек.
- Про богатства , деда, про огромный клад?
- Нет, не про богатства, тут без этих штучек.
Мой секрет получше, бьюся об заклад.

- Ух ты, еще лучше? Говори скорее!
- Не спеши, успеешь. Лучше сядь, малец.
Я не тот, что раньше. Вишь, внучок, старею.
А про тайну эту мне сказал отец.

Было это, внучек, было все давненько.
В наших брянских землях шла тогда война.
Жили мы в Хацуни, в малой деревеньке,
Было тихо- тихо, но пришла беда.

Приютили, внучек, мы красноармейца,
Добрый он был малый, да вот оплошал.
Ехали четыре из дозора немца,
Так троих убили, один убежал.

Что тогда-то было… Страшное то время.
И подумать – страшно, страшно рассказать.
Но народ наш, внучек, он прочнее кремня.
Мы же должны помнить и не забывать.

Бросили родную деревеньку люди,
Спрятались в оврагах глубоко в лесу,
Да скотинку жалко, думают: « Что будет?
Хоть еды немного детям  принесу…»

Так и порешили утром возвратиться,
Взять еды в дорогу, запасной наряд…
Думали, что могут мигом воротиться,
Но в деревне ждал их карательный отряд.

Замолчал тут деда, навернулись слезы,
Он смахнул их скупо и отвел глаза…
- Были тогда, внучек, первые морозы,
Вот тогда-то, внучек, почти век назад

Немцы расстреляли триста восемнадцать,
Слышишь-ка? Три сотни добрых человек!
Некому уж было прятаться, спасаться,
Ну а, кто сумели, будут помнить век.

Как не пожалели ни детей, ни дедов,
Как убили наших жен и матерей.
А еще, ты слышь-ка,мне отец поведал,
Что не хоронили больше двух недель.

Помни, внучек, помни обо всех кошмарах.
Собирай такие тайны и держись.
Собирай побольше, хотя ты и малый,
Если пронесешь их, сквозь свою ты жизнь.

Если ты расскажешь о Хацуни детям,
Если не забудут никогда о ней,
Я буду спокоен, счастлив на том свете,
Души будут чище, ярче и светлей.

Распахнув глазенки, смотрит внук на деда,
Смотрит, не моргая, а в глазах печаль.
- Соберу все тайны! Буду много ведать!
Только, деда, слышь-ка? Ты не умирай!

 

 

 

 

  

 

      

 

 

© МБОУ "БГИМЦ" 2012-2013